Интервью Кирилла Пахомова.
Футбольная Америка — не самый привычный маршрут для игроков из России. Сейчас в глубокой ночи приходится следить за похождениями Миранчука и Сулейманова, раньше — из самых известных, — пожалуй, лишь за Игорем Симутенковым.
Новый герой худых подборок в жанре «наши в Америке» — воспитанник московского «Локомотива» Кирилл Пахомов. Футболист еще в 17 лет во многом вынужденно переехал в Сербию, не смог освоиться в местном футболе (хотя был в команде Премьер-лиги) и не нашел крутых вариантов в России.
Так у Пахомова появилась Америка. Сейчас Кирилл играет в ЮСЛ (вторая по силе лига в Штатах) за «Чарлстон Бэттери» из Южной Каролины: считается, это старейший клуб в США, который существует без перерывов — хотя создан всего-то в 1993 году.
— Давай тогда с самого начала. Ты родом из Курска — как оказался в «Локомотиве»?
— Семья переехала в Москву, когда мне было 6. Все время до отъезда в Сербию я был в академии «Локомотива» — с 7 до 16 лет. А попал туда как все — через обычный просмотр. Мы ходили практически по всем академиям Москвы: «Динамо», ЦСКА, «Спартак», ФК «Москва», «Торпедо».
— Пойти на футбол — чья это была инициатива?
— Больше родителей. Отец тоже играл в Курске, но по любителям.
— Кто был с тобой в «Локомотиве»?
— Максим Петров, который сейчас в «Балтике». Эдгар Севикян… не помню, где он (в «Акроне». — Sport24): почти не смотрю российский футбол из-за разницы во времени и не слежу за ним. Все матчи начинаются в обед — ну как это смотреть?
— Соглашусь.
— Так вот. Позже стали приезжать ребята из регионов: Женя Морозов, например, который сейчас в «Локомотиве». Петухов, который играл в первой лиге за «Родину». Виталий Ботнарь: был в «Торпедо», сейчас в Казахстане.
— Кто был основным на твоей позиции перед тем, как ты ушел из «Локомотива»?
— Как раз Илья Петухов. Я перестал попадать в состав, меня перевели в «Перово», потом и родители решили переехать в Сербию.
— Как ваша семья оказалась в Сербии?
— У родителей появилась возможность переехать туда по бизнесу. В футбольном смысле терять мне было нечего — при всем уважении к филиалу в Перово, я не выделялся, никакого бешеного потенциала у меня не было. Поэтому лично мне решение далось легко.
— Давай кратко: как и когда ты вернулся в Россию? Как появились «Родина» и Брянск?
— После сезона в сербской первой лиге в 2020-м оказался никому не нужен там. Начал рассматривать варианты в России, но меня никто не знает, к тому моменту шесть лет жил в Белграде. Начал общаться со знакомыми, с агентами из России — всплыл вариант с «Родиной-2», которая на тот момент выступала в КФК. Я провел там время с августа по ноябрь, отыграл часть сезона. Оттуда меня порекомендовали в «Динамо» Брянск, там я отыграл 4 месяца.
— Что у тебя не задалось в Брянске?
— Тогда первая команда «Родины» вышла в ФНЛ, вторая заявилась во Вторую лигу, и мне хотелось играть в этой структуре, плюс немаловажно было находиться в Москве. Также мне надо было закончить школу в Сербии — последние годы я заканчивал заочно, потому что играл в России. Экзамены выпали на время последних двух туров в Брянске. Я был вынужден просто покинуть клуб.
— Самая интересная часть — как случился твой переезд в Америку?
— Скроллил инсту*, у меня выскочила реклама: «Ищем игроков 2001–2004 годов рождения». Я решил: вариантов в профессиональном футболе нет — напишу. Это агент, который помогает футболистам найти университеты в Штатах с футбольными командами.
— Как это выглядит технически?
— Агент запросил у меня запись двух полных матчей и нарезку. Главным условием для меня была стопроцентная стипендия. Я не хотел и не мог себе позволить оплачивать даже 10% учебы здесь. Один университет из Оклахомы заинтересовался мной, согласился с моими условиями — и я попал туда.
— Почему универам интересно искать футболистов по всей Европе и приглашать их на стипендии?
— Для них престижно, если их команда добивается успехов в спорте. Здесь в целом сильно развит студенческий спорт. Высшую лигу — NCAA Division 1 (Национальная ассоциация студенческого спорта. — Sport24) — транслируется на телевидении, на ESPN, мощно освещают в социальных сетях. У звезд студенческого спорта сотни тысяч подписчиков в инсте*, они популярны. Студенческий спорт — это часть культуры. Поэтому для них престижно, если их команда хорошо выступает и добивается успехов.
— Ты поступаешь в универ, играешь за команду — неважно: футбол, баскет — и у тебя есть основной факультет, на котором ты обучаешься?
— Естественно. Ты должен ходить на пары, выполнять домашние задания. То, что ты играешь в футбол, не освобождает тебя от студенческих обязанностей. Тебе оплачивают уроки, проживание в кампусе, питание там же. Никаких привилегий нет.
— На каком факультете ты учился в Оклахоме?
— Бизнес-аналитика.
— Мог сказать: «Не хочу учить бизнес-аналитику, хочу стать биологом»?
— Конечно. В том университете было примерно 50 направлений — мог выбрать что угодно. Но так как у меня математический склад ума, я учился в физмат-классе в Москве, мне интересны числа и в целом статистика. В футболе я с ней постоянно встречался, и мне нравилось работать с цифрами в спорте. Я подумал, что аналитика — это хороший способ даже после футбола остаться в спорте.
— В какой лиге играла твоя первая команда? Понимаю, студенческих лиг несколько.
— Тут различие не столько в уровне команд, сколько в финансах. NCAA — это самая большая спортивная организация, самые большие университеты. Что я подразумеваю под «большими»? Большое количество студентов: 10 тысяч, 70 тысяч студентов, в некоторых университетах 100 тысяч студентов. Соответственно, они производят больше денег. NAIA (Национальная ассоциация межуниверситетского спорта. — Sport24), где была моя команда, — это ассоциация, которую я назову простым языком: соревнования маленьких университетов. В моем университете было всего 600 человек.
— Скромно.
— Частный, небольшой универ. Кампус небольшой, все друг друга знают. Что касается уровня футбола — в моей команде он был солидный. Вся загвоздка в том, что в NAIA могут играть бывшие и действующие профессионалы, а в NCAA — нет.
— Переведу: в твоей команде из более скромной лиги были футболисты не хуже, чем в более солидной лиге?
— Верно. Я приехал в 22 года — и не был самым старшим в команде. Были люди, которые приезжали в 25, 27 лет, поиграли в первой лиге Чили, в третьей лиге Бразилии, в третьей лиге Сербии, во второй лиге Боснии, во второй лиге Хорватии. Со всего мира приезжали люди.
— Почти тридцатилетние дядьки — на полном обеспечении универа?
— У каждого свои условия. Но я предполагаю, что да. Это называется «фулл райд». В России стипендия — это когда ты получаешь деньги на карманные расходы. Здесь стипендия покрывает обучение, проживание и питание — это не то же самое, что у нас.
— Полтора года спустя ты двинул в другой универ?
— В NCAA Division 1, самую престижную лигу, в университет «Маршалл» (город Хантингтон, штат Западная Виргиния. — Sport24). Это топ-5 футбольных студенческих команд во всей Америке, в самом сильном дивизионе — среди 250 клубов. Они выиграли национальный чемпионат в 2020-м, в 2024-м вышли в финал национального чемпионата.
— Как ты там оказался?
— Мои матчи увидел сербский тренер, который работал в «Маршалле», и потом связался со мной. На тот момент он тренировал в NCAA Division 2, но я сразу обрубил: буду переходить только в первый дивизион. Позже я сам с ним связался, он мне с ходу предложил два университета, один из которых был Маршалл. И все — через два часа я уже общался по телефону с главным тренером Крисом Грасси.
— И вот ты играешь в одной из лучших студенческих команд Америки?
— Отыграл там целый сезон. И перешел в профессиональную команду — подписал контракт с «Чарльстон Бэттери» из ЮСЛ.
— Это как наша Первая лига?
— С небольшим пояснением. В Америке футбол устроен так: есть две параллельные франшизы — МЛС и ЮСЛ. МЛС всем известна, главная лига. Две эти франшизы между собой никак не сотрудничают, нет системы вылета и промоушена.
— Если вы побеждаете в своем чемпионате, вы не выходите в МЛС?
— Нет, это система будет введена только через сезон. В МЛС нереально подняться — только платишь взнос и заходишь в лигу. Так устроен весь спорт здесь. Если ты хочешь зайти в любую лигу, ты платишь взнос в зависимости от уровня лиги.
— Как ты нашел «Чарльстон»?
— Помог агент. Все матчи «Маршалла» и NCAA Division 1 есть на всех платформах — например, на Wyscout. Они меня посмотрели, пригласили на просмотр, который я прошел, и подписал контракт.
— Ты в Америке уже третий год — нашел минусы жизни в этой стране?
— Естественно. Самый главный, который ощущается каждый день, — это невозможность существовать без автомобиля. Ты не можешь просто пойти и погулять. В Америке ты обязан иметь автомобиль. Первый семестр в Оклахоме я пользовался электронным самокатом. Для нас оплачивались апартаменты вне кампуса. На машине добираться до него — пять минут, на электронном самокате — 15 минут, пешком — 55 минут вдоль трассы.
— Хотелось бы остаться в Америке?
— Нет такой цели, готов рассматривать любые варианты, в том числе и в Европе. Все-таки европейский футбол — это Лига чемпионов, это другой уровень. В целом серьезно могу себя представить и в российском футболе. Почему нет?
https://sport24.ru/football/article-833 ... et-amerikuДоменико Тедеско доверял юным нечасто. Одно из редких исключений — 19-летний Никита Бакалюк. Он съездил на сборы с основой, провел предсезонный турнир против команд РПЛ, а в конце сезона-19/20 дебютировал за «Спартак»: вышел вместо Алекса Крала против «Ахмата» и поучаствовал в голевой атаке.
Хавбек ярко стартовал в атаке и выделялся спокойствием, но закрепиться в «Спартаке» ему не дали травмы — слишком долго искали паховую грыжу, в результате Бакалюк потерял тонус. Впоследствии уходил в аренду в «Арсенал», играл в «Кубани» у Григоряна и Евсеева, а с прошлого года обретается в медиафутболе
https://sport24.ru/football/article-846 ... -medialiga
Вернуться к началу
